– Около пятисот франков.

У меня оставалась тысячная купюра, и я без колебаний сел в машину.

– На киностудию Сен-Морис, пожалуйста, и побыстрее...

Я плохо себе представлял, что скажу Люсии, но желание немедленно увидеть ее, вдохнуть аромат ее духов было сильнее меня. Автомобиль пересек мост Дю Палэ и поехал вдоль набережной. Вся дорога заняла не более двадцати минут. Я расплатился с таксистом и бегом устремился к дверям студии, возле которых столкнулся с молодым охранником, приветливо мне улыбнувшимся.

– Где сейчас снимают "Белокурое приключение"? – заорал я.

– Загляните на съемочную площадку Б.

Я прибежал в павильон, когда съемка была в разгаре. Пришлось ждать под дверью. Наконец свет, запрещающий вход посторонним, погас, и дверь приоткрылась.

– Люсия Меррер занята в этой сцене?

– Нет, только что снимали прибытие президента.

Чертыхнувшись, что напрасно потерял время, я рванул по коридору, вдоль которого располагались актерские уборные. Уборная Люсии, естественно, самая просторная, находилась в конце коридора, около гримерной. Увидев в двери ключ, я набрал в легкие воздуха и постучал.

– В чем дело?

Вместо ответа я распахнул дверь.

Люсия сидела перед зеркалом в своем знаменитом прозрачном пеньюаре. Над ее грудью колдовал гример, нанося макияж в расчете на вечернее платье с глубоким декольте, лежащее на диване. Заметив меня в зеркале, актриса, виртуозно изобразив стыдливость, запахнула пеньюар на груди.

– Ну и манеры! – возмущенно воскликнула она.

– Я стучал...

– Но вам никто не разрешал входить!

– Прошу прощения, но мне необходимо с вами поговорить.

– Я занята, мне некогда с вами...

– Я подожду!

Резко развернувшись, она задела руку гримера, который от неожиданности выронил свою кисточку.

– Послушайте, Морис, вы что, выпили?!

– Ни капли, даже кофе со сливками не пил.

– Приходите после съемок.